Украина и мир широко отметили 75-ую годовщину Голодомора-геноцида в Украине. Очень хорошо, что нынешняя власть предоставляет этому болезненному для всех нас вопросу такого большого значения, поднимает из забвения трагические страницы истории, стремится как можно шире донести их до людей, ведь кто не знает прошлое, тот не достоин будущего.

Я ВПЕРВЫЕ, так сказать, на официальном уровне узнал о Голодоморе где-то лет 15 потому, посетив со своими друзьями-одноклассниками Государственный музей Т.Г.Шевченко в Киеве. Там именно была развернута выставка, приуроченная тем страшным 1932-33 годам, когда острой государственной косой выкашивали цвет украинского крестьянства. Нам, тогда еще совсем юным, было трудно поверить в то, что пережили наши дедушки и бабушки, а еще тяжелее постичь умом, что тот геноцид против своего народа (а в результате Голодомора, по утверждению исследователей, погибло по меньшей мере семь миллионов украинского крестьянства) был спровоцирован конкретными людьми, а именно - Сталиним и его ближайшим окружением. Меня особенно поразил цинизмом и низостью документ, к которому причастный ленинско-сталинский соратник К.Ворошилов. На XVII съезде ВКП(б), так называемом "съезде победителей", он сказал: "Мы пошли сознательно на голод, потому что нам нужен был хлеб, но жертвами голода были нетрудовые элементы и кулачество".

Увидено тогда в музее глубоко запали мне в душу и время от времени и до сих пор напоминает о себе. И здесь приходит на воспоминание одна из поездок к моей бабушке Лукии Васильевны, которая проживала в живописном селе Колисниковцы на Харьковщине. Это село испокон веков славилось неутомимыми тружениками, щедрыми урожаями. А еще - чрезвычайной красотой пейзажей. Глядя на него, так и хочется сказать словами из известной народной песни: "Вроде бы настоящий рай..." Но то только внешний признак, потому что сколько в этом селе проблем, сколько незаживленных ран живет в душах колесниковцев...

Во время той поездки я поинтересовался у Лукии Васильевны, помнит ли она Голодомор тридцатых годов. "Как же не помнить! - удивленно возвела брови. - Разве такой кошмар можно забыть! Хотя бы оно никогда не возвращалось!"

Бабушка, втерши слезу из глаз, надолго умолкла, следовательно сказала: "Ты лучше сходи к деду Максиму. Можно сказать, из того мира вернулся человек. Он такое расскажет..."

Максим Иванович Заика жил неподалеку. И мы с отцом вскоре побывали у него. Старенький не сразу принялся рассказывать. Он долго перебирал пальцами по столу, словно хотел что-то уловить. Вдруг мы увидели, какие у него сработанные, узловатые руки. Потом, дедушка Максим проронил несколько слов:

- Вот, ребята, таких, как я, кулаками считали, врагами народа прозывали, голодом морили... А за веще, спрашивают? За мой тяжелый труд, который пристал ко мне еще с детских лет?!

А затем мы услышали такое, от чего охладела в жилах кровь.

...Село вимирало буквально на глазах. Улицей, которая вела на кладбище, постоянно сновала подвода с очередными жертвами. Тот из односельчан, кто еще был жив и хотел как-то спастись, покинуть село, шел, держась за плетни. Там, где заканчивался плетень, как правило, обрывались и надежды.

Максим Заика уцелел чудом. Его бросили на подводу еще живого. Не сомневались: пока довезут - окоченеет. Собравшись с остатками сил, молвил к ездовой комбедовке: "Я еще живой, не забирайте меня. Я хочу жить. Отпустите с Богом..."

- Не могу, - ответила комбедовка. - Я за тебя уже плату получила - блюдечко муки. Впрочем.., вываливайся. Буду ехать в другой раз - тогда и подберу тебя.

Нет, не удалось комбедовке во второй раз везти Максима Ивановича тем трагическим путем. Он отполз от дороги, каким-то чудом добрался до поезда и вырвался на Донбасс. Там и уцелел.

- Страшные были времена, - просуммировал свое короткое воспоминание дедушка Максим. - Пережитое не поддается никакому описанию!.. Подумать только: за время Голодомора в селе погибло столько людей, сколько легло их на войне за четыре года...

- - - - - - - - -

В то, что я впоследствии увидел в экспозициях, посвященных геноциду украинского народа, и услышал из уст вечного труженика Максима Ивановича Заики, воистину трудно поверить. Но оно было, было - большое всенародное горе, причиненное тоталитарным ленинско-сталинским режимом. И наша память, память всех следующих поколений не должна молчать, чтобы такое больше никогда не повторилось на нашей мученической земле.

Константин СЯДРИСТИЙ (газета Сельские вести)